Книги

Книги (3)

       К сожалению в школьной практике мы сталкиваемся порой с шаблонными методами воздействия педагогов: окрик, запись в дневниках, вызов родителей, "проработка" ученика на педсовете. В вопросах поощрения проявляется к тому же  непонятная скупость средств, выражающаяся лишь в словесной похвале ("молодец", "хорошо", "спасибо"). Педагогически неоправданно и то, что в число поощряемых, как правило, попадают одни и те же ученики, дети со срывами поведения нуждаются в своевременной поддержке, хотя бы в незначительном поощрении, которое может явиться стимулом к контролю над собой. И тут поощрение словом, улыбкой, похвалой, вынесение благодарности за тот или иной положительный поступок или работу, заметка в классной газете могут стать действенным средством воспитания, благотворно отразиться на дальнейшем становлении личности ученика.

       Применяя систему поощрений и наказаний учащихся, классный руководитель должен прежде всего учитывать возрастные и индивидуальные особенности детей. То, что приемлемо для младшего подростка, недопустимо для старшего. Если младшего подростка можно пристыдить, показать его неблаговидные поступки в присутствии коллектива, его непосредственных  друзей, то со старшим подростком лучше вести серьезный разговор о проступке наедине, осторожно и тактично обращаясь к общественному мнению. Если младшего подростка в порядке наказания можно лишить ожидаемой им радостной перспективы (например, участия в коллективном походе в кино, экскурсии), то со старшим подростком этот метод не принесет желаемых результатов, а вызовет только скептическое отношение ученика и к самому мероприятию и к воспитателю. Если для младших подростков эффективна словесная похвала учителя, признание его достоинства в присутствии класса, то старшего подростка следует чаще стимулировать доверием, поручением сложных и ответственных дел. Если многие дети по своему характеру и в силу семейного влияния восприимчивы к воспитательным воздействиям, податливы и не требуют особых усилий педагога, то у других может быть повышена сопротивляемость к воспитательным воздействиям, поэтому педагогу целесообразно применять не прямые, а косвенные, опосредованные средства воздействия, доводить до сознания ученика и всего коллектива необходимость данной меры воспитания. При этом очень важно, чтобы наказания не сказывались на общем отношении учителя к воспитаннику, который должен оставаться уверенным в доброжелательности классного руководителя.

Опыт воспитания в семье Никитиных.

      "Но чем старше становится ребенок, тем менее его удовлетворяет одно созерцание, и он тянется к каждому предмету рукой и начинает его пробовать сначала "на вкус", потом "на стук", потом на всякое другое его применение. Но ведь хрусталь для этого не годится, а вот если малышу рано попадают в руки карандаши, мел, бумага, клей, ножницы, молоток, картон, краски, пластилин, кубики - все то, чем можно работать (действовать, строить, делать), тем богаче условия его развития.

     Мы рано заметили, что малыши предпочитают манипулировать не игрушками (они им быстро надоедают), а предметами домашнего обихода, которыми пользуются взрослые: кухонной утварью, письменными и швейными принадлежностями, инструментами, приборами... А заметив это, разрешили малышам "войти" в наш взрослый мир и исследовать его неигрушечные свойства и опасности. Мы уже писали в первом разделе книги, как мы начинаем знакомить малышей с этим сложным миром реальных вещей. Того же принципа самостоятельности мы придерживаемся и в дальнейшем, не требуя от малышей "не брать без спроса", но требуя "класть на место". При этом, приветствуя исследовательскую деятельность, мы запрещаем ломать, рвать, портить вещи "просто так" - "со зла" или от нечего делать. Доступность вещей не означает, однако, что детям позволено все трогать и брать без разрешения. У нас есть вещи - и их действительно огромное большинство, которыми дети могут пользоваться в любое время по своему усмотрению. Перечислять их бессмысленно: это все то, что не входит в две запретные категории: чужие и ценные вещи. Под "чужими" понимаются буквально чужие, а кроме того, личные вещи на папином или мамином столе, в дедушкиной комнате, в чьей-то сумке или портфеле, которые неприкосновенны. Эти вещи можно брать только с разрешения. А ценные вещи - на них также налагался, безусловно, строгий запрет - это часы, магнитофон, фотоаппараты, пишущая машинка и т. п., тонкие механизмы, которые ребенок по незнанию может легко испортить. Мы не прятали их от детей, не убирали подальше; но давали понять с первого же знакомства, что эти вещи трогать нельзя. И я не помню случая, чтобы по вине малышей что-нибудь из дорогих вещей вышло из строя, хотя они были всегда доступны, а дети часто оставались с ними наедине. Думаю, так получалось потому, что подобных запретных вещей было очень немного и они не были детям совершенно незнакомы. Обычно малыши рассматривали их вместе с кем-нибудь из взрослых или старших, и они переставали быть притягательными своей неизвестностью. А главное, у детей нашими стараниями все больше появлялось других интересных, всегда доступных для них вещей, начиная от спортивных снарядов кончая всевозможными инструментами и строительными материалами, все это помимо обычных игрушек, кукол, которых у детей тоже много.

     В нашей комнате-мастерской можно резать, клеить, лепить, пилить, забивать гвозди, рубить, колоть, сверлить, точить. Были как-то у нас в гостях целую неделю два брата - двухлетний Витя и шестилетний Дима. Как же они были довольны, что молотки бывают разного роста и гвозди тоже и что доску можно прибивать гвоздями к обрубку бревна на полу. С каким усердием они вколачивали в бедную доску гвозди один за другим, получалось это у них все лучше и лучше. А мы с их мамой - доктором - глядели на "мастеров" и говорили друг другу: "Как же не хватает малышам в современной квартире вот такого настоящего дела!" Мы старались идти навстречу любым намерениям детей что-то делать, проявить себя в каком бы то ни было творчестве. Заметили, что малыш любит писать мелом, сделали из куска линолеума доску; заметили, что его интересует в "Детской энциклопедии" карта, - повесили большую карту полушарий на стенку. Так у нас на стенах появились таблицы сотни и тысячи, буквы печатные и письменные на плакате, на кубиках, измерительные приборы, большие деревянные кирпичи, конструкторы, всевозможные игры и, конечно, книги, множество книг - от сказок и киижек-малышек до энциклопедий и научно-популярной литературы. Вот это-то мы и называем богатой обстановкой. Для ребенка в ней открывается богатое поле деятельности.

       Один профессор, вспоминая свое детство, удивлялся, с какой живостью и точностью он может представить рисунок на обоях в детской и даже форму трещин на белом потолке. Так почему же, недоумевал он, не дать для запоминания "на всю жизнь" таких сгустков человеческих знаний, какими являются географическая карта или таблица Менделеева? Эти первые впечатления могут непроизвольно возбудить интерес к какой-то области знания и даже развить определенные способности ребенка. Те, кто знаком с биографией женщины-математика Софьи Ковалевской, могли обратить внимание на такую деталь: стены ее детской были оклеены страницами из математической книги. Но мало кто верит в связь между этими страничками с формулами и чертежами и ярким математическим талантом девочки Сони. У нас в семье, видимо, точно так же "сработала" таблица Менделеева, на которую обратил внимание в "Детской энциклопедии" трехлетний Антон. А позже начались дымы, запахи, вспышки, появился конструктор "Юный химик", целая стена в мастерской, забитая химической посудой и химикатами. Потом химико-механический техникум, победа в химической олимпиаде и, наконец, химфак МГУ."

"Мы и наши дети" Л. и Б. Никитины

Вторник, 14 Март 2017 12:31

Как, когда, сколько, почему?

Как, когда, сколько, почему? Предчувствую множество вопросов, ждущих ответа, множество сомнений, требующих разрешения. И отвечаю:      

- Не знаю.

 Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начнешь плести нить собственных размышлений, - книга достигла цели. Если же, в поисках точных указаний и рецептов лихорадочно листая страницы, ты досадуешь на их скудость, знай, что если и есть в этой книге советы и предписания, они появились не по авторской воле, а вопреки ей. Я не знаю и не могу знать, как неизвестные мне родители в неизвестных мне условиях могут воспитывать неизвестного мне ребенка, подчеркиваю - могут, а не хотят, могут, а не должны.

 "Не знаю" - для науки это туманность, из которой возникают, из которой рождаются новые мысли, все более и более приближающиеся к истине. "Не знаю" - для ума, не приученного к аналитическому мышлению, это пугающая пустота. Я хочу, чтоб поняли и полюбили чудесное, полное жизни и ошеломляющих неожиданностей творческое "не знаю" современной науки о ребенке. Я хочу, чтоб поняли: никакая книга, никакой врач не заменят собственной живой мысли, собственного внимательного взгляда.

Часто можно слышать, что материнство облагораживает женщину, что только став матерью, она созревает духовно. Действительно, материнство ярким пламенем освещает задачи духовного бытия женщины, но их можно и не заметить, и трусливо откладывать на потом, и обижаться, что нельзя приобрести за деньги готового решения. Велеть кому-нибудь продуцировать нужные тебе мысли-то же, что поручить сторонней женщине родить твоего ребенка. Существует категория мыслей, которые надо рождать самому, в муках, и они-то и есть самые ценные. Они решают, что ты, мать, дашь ребенку - грудь или вымя, воспитаешь его как человек или как самка, будешь руководить им или силой на вожжах тянуть за собою, будешь играть им, крошечным, и нежностью к нему восполнять ласки равнодушного или немилого мужа, а когда он подрастет, бросишь на произвол судьбы или станешь ломать.

Януш Корчак. "Как любить ребенка"

Читать статьи