Пятница, 03 Декабрь 2021 15:37

Любовь Белова. Народный учитель.


Хозяйка большого дома.

 

…Шел 1942 год. В детский дом, что расположился у подмосковной станции Удельная, привозили все новых и новых ребятишек. Измученные и изголодавшихся малыши робко переступали порог и недоверчиво осматривались по сторонам. Каждому не более шести-семи лет, а за спиной — и фашистская неволя, и ужасные картины расправы гитлеровцев с близкими людьми, и грохот орудий, и пылающие дома, и страх. Страх от всего, что так неожиданно и безжалостно свалилось на детские плечи. И надо было иметь очень доброе сердце, чтобы отогреть и успокоить израненную душу ребенка, помочь ему обрести покой, заставить улыбнуться.

Одной из тех, в чьи руки теперь попадали осиротевшие малыши, была Любовь Николаевна Белова.

Сначала, как в каждом новом деле, были и трудности, и минуты отчаяния. Но стоило кому-нибудь из ребят подойти и прижаться к ней, как она начинала ругать себя за «подлые сомнения» и снова самоотверженно, словно родная мать, днем и ночью спешила на зов детей. А ночи действительно были тяжелые. Днем ребятишки заигрывались, забывались, а вот когда наступала темнота и они оставались наедине в своих кроватках, часто с разных концов спальни раздавались всхлипывания. Любовь Николаевна, забыв о собственном отдыхе, нередко до утра так и не уходила домой, старалась как могла успокоить своих подопечных.

Двадцать пять лет минуло с той поры. Но навсегда врезались в память Беловой лица тех первых ее мальчишек и девчонок, что крепкими узами связали ее судьбу с сотнями других, потерявших родительский кров.

Теперь, оглядываясь назад, Любовь Николаевна с улыбкой вспоминает свои первые шаги. Тогда она действовала больше по интуиции и нередко становилась в тупик. Кажется, чего проще проследить, чтобы малыши были сыты, одеты, вовремя погуляли. А на деле выходило иначе.

Ежедневно приходилось решать десятки неожиданных вопросов, улаживать ссоры, придумывать интересные занятия, искать подход к каждому.

На помощь начинающему коллеге пришел опытный педагог, работавший тогда заместителем директора детского дома, — Лидия Николаевна Головина. Умная, тактичная, она стала для Любови Николаевны верным наставником и добрым советчиком. Позднее, по совету Головиной, Любовь Николаевна поступила на заочное отделение Московского областного педагогического института и окончила его.

Преданность и любовь к детям, стремление совершенствовать свои знания, доброе отношений к товарищам по работе — все это вызывало к ней уважение и доверие. Поэтому, когда в 1953 году встал вопрос о том, кто сможет заменить ушедшего на пенсию директора, первым кандидатом была Белова.

Неожиданно для всех Любовь Николаевна наотрез отказалась. Не потому, что боялась работы, нет, а из-за извечной скромности, — а вдруг не справлюсь? Шутка ли: триста детишек!

И все-таки она стала директором. Вечером друзья тепло поздравили ее, пожелали успехов новому руководителю, а утром пришла беда. Какой-то мальчишка невесть где раздобыл спички, и — запылала стена одного из деревянных домишек, в которых размещался в то время детский дом. Пожар, правда, потушили быстро, никто из малышей не пострадал. Этот случай словно подтолкнул Любовь Николаевну. И раньше на педсоветах она выступала с предложением начать серьезный разговор о строительстве новых благоустроенных домов для ребят, теперь же, став директором, твердо решила — не отступлюсь, пока не добьюсь своей цели.

Хозяйственные заботы занимали массу времени. Порой страшно становилось «Любови Николаевне: в завхоза превращалась. Нельзя так. И снова решение: ни одного дня без посещения всех групп, от малышей до старших.

Дети всегда радовались ее приходу и по-прежнему тянулись к ней. Директор старалась никого не выделять, ко всем относиться одинаково — нежно и заботливо И все-таки был среди детей мальчик, к которому особенно тянулось сердце, чьи искренние и непосредственные объятия были <ей необычайно дороги. Звали его Володя Сидорин.

Любовь Николаевна думала усыновить мальчика. И вдруг пришло письмо: в Ленинграде нашлась мать Володи. И обрадовалась, и опечалилась Белова, а матери ребенка написала: «Счастье иметь такого сына».

Два года приходили письма из Ленинграда, не часто, но все-таки писала незнакомая женщина, справлялась о сыне. Настала пора отправлять Володю в детский дом для школьников. Больно было расставаться с ним Любови Николаевне, сердцем чувствовала, что не видать мальчишке водительского дома: Ленинград-то рядом, кажется, пешком бы пошел в Москву за сыном. А тут — два года и только письма с обратным адресом «до востребования».

Так оно и случилось. Как только Володя узнал, что у него есть мама, как только написал ей свое первое в жизни письмо, она словно в воду канула. Напрасно ждал он ответа, напрасно терзались воспитатели: зачем рассказали правду мальчонке — не откликнулась она больше. Только спустя длительное время получила Любовь Николаевна открытку без обратного адреса, в которой сообщалось: «Я, мать Сидорина Владимира, вышла замуж, сменила фамилию, от сына отказываюсь, так как началась у меня новая жизнь».

Конечно, такие грустные письма приходили очень редко; Чаще были радостные, взволнованные. Сколько раз за послевоенные годы матери и отцы, отыскав след своего пропавшего в сутолоке военных лет малыша, с благодарностью жали руки Любови Николаевне!

Постепенно в детском доме все меньше оставалось ребятишек, потерявших родителей. Но зато больше становилось детей из. Семей неблагополучных, матерей-одиночек, родителей, лишенных прав воспитания. Теперь, что ни день, приходилось выкраивать время на разговоры с ними.

Около трех лет воспитывалась в детском доме дочь проводницы Рая. Веселая, смышленая девочка с каждым разом все холоднее встречала мать, равнодушно принимала подарки и через минуту-другую убегала к подружкам.

 — Что это с моей девочкой? — жаловалась мать. — Не признает меня.    

— Рая старше стала,— объясняла ей директор,— Вас видит редко, отвыкает... — И тут же добавляла: — Взять домой вам советую дочку. А то неровен час станете совсем чужой ей. Теперь у вас положение не то, что три года назад. Вполне сможете сами воспитать...

Недели через две Раю провожали домой. До сих пор хранит Любовь Николаевна письмо от ее матери, где ЧТО ни слово, то благодарность за добрый совет, за обретенное счастье.

Таких, как Рая, директор отпускает с радостью, с уверенностью, что поступает правильно. Труднее расстается с ребятишками, уезжающими в чужие семьи. Многие супруги, не имеющие своих детей, хотят усыновить осиротевшую девочку или мальчика. Дотошно расспрашивает таких людей Белова. Ее волнуют и их жилищные условия, и материальные возможности, и духовные запросы. Только окончательно удостоверившись во всех деталях и лично познакомившись с обоими супругами, она. наконец, лает разрешение на отъезд малыша в новую семью.

— Только один раз ошиблась, — рассказывает директор,— отдала мальчика — Колю из подготовительной группы как будто хорошим людям. Она — учительница, он — инженер. Да не прижился у них Коля, сбежал, вернулся в детский дом. Пробовали уговаривать— не помогло.

— Не пойду. — твердил он, — хочу здесь жить. — Так и остался, учится в школе.

... Если сойти с электрички на подмосковной станции Удельная и пойти по прямой, окаймленной высокими деревьями улице в глубь поселка, то вскоре на пути станет аккуратный забор. За ним среди сосен виднеются два новых корпуса с широкими окнами. В одном из них вы обязательно встретите высокую, стройную женщину с густыми, уже поседевшими волосами, тяжелым узлом стянутыми на затылке. Это Любовь Николаевна Белова

Радушная хозяйка всегда рада гостям.

— Грешна, люблю похвастать нашим домом, шутит она.

И не мудрено. Большие, удобные игровые комнат, светлые чистые спальни, сверкающие белым кафелем санитарные блоки, красивая, покрытая цветным платком детская мебель, обилие игрушек — все радует глаз. Но главное, конечно, дети. Розовощекие, чистенькие, ухоженные, они никак не производят впечатления обездоленных.

Незаурядный ум, умение удивительно просто и тактично обращаться с людьми помогли директору сколотить на зависть дружный коллектив воспитателей. Будь сама Белова, как говорится, семи пядей во лбу, не добиться б ей и одной сотой доли того, что уже удалось.

Большинство женщин, работающих сейчас в детском доме, старожилы. Взять хотя бы Евдокию Анисимовну или Антонину Васильевну — всю жизнь отдали они детям. Екатерина Ивановна Герасимова уборщицей начинала трудиться здесь, потом окончила школу, техникум, теперь одна из лучших «мам».

Так уж повелось в Удельной. Каждый переступивший порог детдома принимает на себя все его заботы и радости. Более двадцати лет стоит у плиты повар Наталия Николаевна Колосова, а все мудрит, все выдумывает новые блюда, чтоб повкусней да попитательней кормить ребятишек.

Каждый знает, что «горят» на детях веши, а в детском доме даже запас образовался. Каким образом? Конечно, не сам по себе. И воспитатели и няни приучают детей беречь платье и обувь. Не забывают вовремя организовать ремонт и чистку две кастелянши, две тети Полины — Петухова и Дремина. Бдительно следят они за тем, чтобы каждая вещь служила как можно дольше

И все-таки хлопот хоть отбавляй. Даже опираясь на таких верных помощников, с утра и до вечера нет свободной минутки у директора.

Правда, — с горечью рассказывает она, часто приходится тратить много времени на дела, решить которые можно бы быстро, без канители. Вот платки…

— Какие платки?

—Ну как же,— горячится Любовь Николаевна.— Запланировали купить двести платков — малышам поддевать зимой под шапки. А они, оказывается, нам не положены. Убеждала финансистов — нужны платки, те свое—прейскурантом не предусмотрено. Так и не уговорила, купила на свой риск. Попадет, наверное...

— Или ботинки. На складе у нас их с избытком собралось. Купить бы вместо них тапочки, так нет же — деньги имеем право расходовать строго по графе.

Но не умеет Любовь Николаевна жить по графе. Не умещается ее душа в строгие рамки — от сих и до сих. Поэтому, видно, и ломятся ящики ее стола от писем и фотографий людей, чьи первые шаги в жизни связаны с детским домом в Удельной.

«Я учусь теперь в восьмом классе,— пишет Наташа Т. — Дела идут хорошо. Сегодня на уроке учительница рассказывала о приютских домах в дореволюционной время. Страшно подумать, что и я могла бы жить такой же «сироткой»... После окончания школы мечтаю приехать к Вам работать, дорогая Любовь Николаевна. Примете, а?»

Конечно. И кто знает, быть может, и Наташа со временем станет здесь хозяйкой, властителем детских сердец, их другом, строителем их судьбы, такой, как Любовь Николаевна Белова.

 

Московская обл., п. Удельная

А. Орлеанская

Очерк из книги "Народный учитель", 1968г.

Про лучших учителей, педагогов, о теории и практике образования и воспитания

  • Default
  • Title
Загрузить ЕЩЕ load all